Немо Никто открыл глаза, ощутив в костях знакомую ломоту. Каждое утро теперь начиналось с этого — с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. За окном плыли неоновые сполохи города, где никто не старел. Где смотрели на него, последнего смертного, как на диковинку из прошлого.
Его жизнь превратили в шоу. Каждый вздох, каждый стон транслировался на вселенских частотах. Бессмертные зрители жадно следили за тем, как время точит его, словно тупой нож. Это было развлечением. Уроком. Напоминанием о том, чего они сами избежали.
В тот день к нему пришел человек с камерой — журналист из нового мира. Молодое лицо, гладкое, без единой морщины заботы. "Расскажите, — попросил он без предисловий. — О том, каково это — знать, что конец близок".
Немо посмотрел на свои руки, покрытые паутиной вен. И начал говорить. Не для шоу. Не для зрителей. А просто потому, что голос ещё оставался его. Он говорил о мире, где люди болели, любили, теряли. Где счастье имело цену именно потому, что его могло не стать завтра. Где закат был прекрасен, ведь за ним следовала ночь.
Он рассказывал о запахе дождя на асфальте, о боли первой потери, о дрожи в коленях перед важным выбором. О мгновениях, которые обжигали, потому что знал — второго шанса не будет. Его история была не о слабости. Она была о свободе. Свободе ошибаться. Свободе закончить свой путь, не застревая в вечном "сейчас".
Журналист слушал, и постепенно его уверенность таяла. В глазах появилось что-то похожее на понимание. А может, на жалость. К себе или к Немо — тот уже не мог разобрать.
Когда рассказ закончился, в комнате повисла тишина, не нарушаемая даже гулом города. Немо закрыл глаза. Завтра его не станет. И в этой мысли была странная, горькая победа. Он прожил. Они же — просто существуют. Бесконечно.
